Единственному участнику Pink Floyd, играющему на всех альбомах группы, Николасу Беркли Мэйсону, исполняется сегодня 68 лет. Желаем Нику здоровья, счастья и вдохновения, и очень надеемся почаще писать о его успехах за ударной установкой, а не только за рулем автомобиля.

Видео на трек My Light, My Love со свежего EP FaltyDL Atlantis, вышедшего 14 ноября на лейбле Ninja Tune.

С 21 октября по 13 ноября в лондонской галерее Idea Generation пройдет выставка работ Сторма Торгерсона под названием «Big & Small».

На выставке будет представлено всё разнообразие форматов, с которым вынуждены сталкиваться современные дизайнеры, занимающиеся оформлением музыкальных альбомов, - от масштабных биллбордов до цифровых изображений для скачивания и почтовых марок. В экспозицию войдут самые большие из когда-либо демонстрировавшихся публике репродукции изображений с обложек Pink Floyd, Led Zeppelin, Muse, The Mars Volta и многих других. Помимо этого, посетители выставки смогут увидеть свежие работы Сторма для Pendulum, The Wombats и Younger Brother.

Более подробную информацию о выставке вы можете получить на сайте Idea Generation Gallery.

По материалам: Brain Damage

Право начать церемонию ведущий Святослав Бэлза предоставил заместителю мэра Москвы Людмиле Швецовой и другу певца, президенту группы компаний "Крокус" Арасу Агаларову, профинансировавшему создание и установку монумента. Они торжественно разрезали красную ленточку под громкие аплодисменты сотен собравшихся поклонников в сопровождении песни "Со мною страна" в исполнении Магомаева.

Взору поклонников предстала фигура певца, который будто вот-вот начнет свое выступление. На постаменте, символизирующем сцену, написано просто - "Муслим Магомаев", без дат жизни, словно артист будет жить вечно.

"Муслим Магометович говорил о том, что Азербайджан - его отец, а Россия - мать. Он почти три года назад ушел из жизни и захоронен в азербайджанской земле, где стоит ему замечательный памятник. Сегодня там, где его материнская родина, недалеко от дома, где он жил, появился этот прекрасный памятник. И мы имеем возможность еще раз вспомнить об этом замечательном человеке", - сказала Швецова.

В свою очередь вдова Магомаева, знаменитая оперная певица Тамара Синявская поблагодарила всех собравшихся за то, что в их сердцах "хранится любовь и память к Муслиму".

"Мы родились и встретились в одной стране под названием Советский Союз, любили друг друга в этой стране, а потом случилось то, что случилось. Но Муслим оказался выше всего. Он поднялся в облака, а оттуда все кажется рядом, когда он смотрит на нас - от Москвы до Баку, как за углом, поэтому он сейчас и здесь, и там. Вот солнце выглядывает не зря", - сказала он, отметив восстановившуюся теплую погоду именно в день открытия памятника.

Среди собравшихся почетных гостей на торжественной церемонии присутствовали министр культуры и туризма Азербайджана Абульфас Караев, артисты Елена Образцова, Бедрос Киркоров, Евгений Герасимов, ведущий Юрий Николаев, тренер по фигурному катанию Татьяна Тарасова, а также автор памятника скульптор Александр Рукавишников. Многие из них выходили на сцену и говорили слова благодарности создателям памятника и восхищения талантом великого артиста.

После того, как официальная часть церемонии открытия закончилась, к памятнику Магомаеву потянулась вереница людей с цветами в руках, которые спустя буквально десять минут затопили постамент, с которого теперь ежеминутно будет взирать на прохожих на пересечении Елисеевского и Вознесенского переулков великий певец советской эстрады Муслим Магомаев.

Магомаев скончался в октябре 2008 года после продолжительной болезни на 67-м году жизни. Певец похоронен на Аллее почетного захоронения в родном городе Баку.

Всесоюзная известность пришла к Магомаеву после его выступления в Кремлевском Дворце съездов на заключительном концерте фестиваля азербайджанского искусства в 1962 году. В 1963 году Магомаев стал солистом Азербайджанского театра оперы и балета имени Ахундова, продолжая выступать на эстраде. В 1964-1965 годах стажировался в миланском театре "Ла Скала", в 1960-х годах выступал в крупнейших городах Советского союза в спектаклях "Тоска" и "Севильский цирюльник". В 1966 и 1969 годах с большим успехом прошли гастроли Магомаева в знаменитом театре "Олимпия" в Париже.

В 1969 году на фестивале в Сопоте Магомаев получил первую премию, а в Каннах - "Золотую пластинку". В возрасте 31 года ему было присвоено звание народного артиста СССР, причем он миновал звание народного артиста АзССР. С 1975 по 1989 годы Магомаев был художественным руководителем созданного им Азербайджанского государственного эстрадно-симфонического оркестра, с которым много гастролировал по СССР.

В концертном репертуаре Магомаева было более 600 произведений: русские романсы, классические, эстрадные и неаполитанские песни. Он снялся в фильмах "Низами", "Поет Муслим Магомаев" и "Москва в нотах".

Магомаев - автор более 20 песен и музыки к фильмам. Он также являлся автором и ведущим цикла телепередач о жизни и творчестве американского певца Марио Ланца, написал книгу об этом артисте. В 1997 году его именем - "4980 Magomaev" - названа одна из малых планет Солнечной системы, известная астрономам под кодом 1974 SP1.

РИА Новости

Говорят ли по-русски его дети? Какие письма писал ему Александр Исаевич? Почему профессию дирижера Игнат Солженицын называет непонятной? Об этом и многом другом мы говорили с гостем нашей редакции после незабываемой встречи с последними сонатами Бетховена.

Ранняя разлука

Вам пришлось очень рано покинуть родительский дом, уехать учиться в Великобританию. Насколько сложно было мальчику в 14 лет оторваться от своей дружной семьи и начать вполне самостоятельную жизнь?

Очень приятно, что задали такой вопрос. Потому что в России считают, что Запад это нечто общее, почти одна страна. Но это совсем не так. Англия совершенно отличающаяся от США страна. И этот мой переезд в 14 лет в Англию был, надо сказать, нелегким. Особенно если учесть, что эти годы для любого подростка формирующие. И я трудно перенес внезапную разлуку с семьей. Очень ценю англичан, но это не самый гостеприимный народ. Они даже не пытаются этого скрывать и никогда не сделают вида, что ты здесь свой среди своих. (Смеется.) Поэтому мне действительно было непросто.

Как вас поддерживала семья? Тогда ведь не было ни Интернета, ни скайпа.

Да, Интернета и в помине не было, а звонить было очень дорого. Поэтому мы общались только с помощью писем, это прискорбная вещь, что сегодня люди не пишут друг другу писем, хотя и неизбежная. Отец писал не так часто, чаще писала мама. Но письма отца всегда были с большой «начинкой», с большим смыслом. А мама писала чуть не каждую неделю, и я отвечал постоянно на ее письма, на письма бабушки и братьев. Все письма я сохранил.

Были ли в Англии люди, которые поддерживали вас чисто в человеческом плане?

Первое время я жил в семье, но отношения, к сожалению, не сложились, потому что я был, несмотря на ранний возраст, достаточно независим и самостоятелен, мне трудно было вписаться в чужую семью, где приходилось спрашивать: можно ли позаниматься на инструменте? Я привык заниматься дома, когда хотел. Поэтому вскоре я стал снимать квартиру с двумя другими ребятами, которые были постарше. Сам платил по счетам, следил за порядком. Был полностью самостоятелен. Единственным человеком, который меня опекал, и я с ним очень подружился, был Малком Пирсон владелец страховой фирмы, очень успешный бизнесмен. За заслуги перед страной его сделали лордом. Он и формально был моим опекуном, поскольку мне не было 18 лет. Этого требует закон. Мама с папой этого человека практически не знали, он был близким другом одной из маминых подруг. Опекунство его ни к чему особенному не обязывало. Виделись мы с ним достаточно редко, но он иногда приглашал меня в прекрасный итальянский ресторан, мы обедали, пили прекрасное вино... (Смеется.) И мы до сих пор дружим.

То есть вас опекал лорд. Скажите, музыка вами была выбрана или это решение и желание родителей?

Родители вообще ни при чем. Можно даже сказать, что они случайным образом тормозили мои занятия музыкой. К музыке меня влекло с самого раннего детства. В нашем доме она звучала с пластинок. И мама говорила, что я еще на ногах не крепко стоял, но, когда звучала музыка, я подползал к проигрывателю и мог подолгу стоять возле него и слушать. Мои братья так не слушали музыку. Но особого внимания на это никто не обратил. А когда мы из Европы переехали в Вермонт, в доме, который мы купили с мебелью, оказался рояль. И меня к нему очень влекло, я пытался подбирать какие-то мелодии. Родители и на это сначала не обратили внимания. Но секретарь моего отца, который знал ноты, стал меня учить нотной грамоте. В доме я нашел старые ноты, оставшиеся от предыдущих хозяев, начал разбирать эти нотные тексты. Далеко, конечно, не ушел, но что-то удавалось выразить. Однажды родителей навестил Мстислав Ростропович, который и услышал мои упражнения на рояле. Он спросил родителей: «С кем ребенок занимается»? Родители крайне удивились такому вопросу, потому что жили мы не в Москве и не в Нью-Йорке, а в вермонтской глуши, буквально в лесу, и никаких педагогов рядом не было. Но Ростропович посоветовал найти мне педагога. Им стала школьная учительница музыки. Это был очень невысокий уровень, к тому же на рояле она не играла.

Ростропович взял все в свои руки

То есть Мстислава Ростроповича можно назвать вашим крестным отцом в музыке?

За что я ему безмерно благодарен и очень обязан. Занимаясь со школьной учительницей, я продвинулся совсем недалеко. Мстислав Ростропович понял это, когда вновь приехал к нам через два года. Тогда он все взял в свои руки. Позвонил пианисту Рудольфу Сёркину, который жил не очень далеко, и попросил послушать меня и направить... С этого все и началось. Я начал заниматься с его ассистентом и все пошло довольно скоро.

На сколько лет вперед расписаны ваши гастроли сегодня? И как складываются в этом плане отношения с Россией?

Планы я составляю на два года вперед. Не очень удобно, что в России не привыкли планировать на дальнюю перспективу. Но, поскольку мне интересно выступать именно в России, и не только в Москве и Петербурге, я всегда стараюсь выкроить свободное время, найти окна в своем расписании и приехать на гастроли сюда. Вы были свидетелями, как сегодня слушали челябинцы труднейшую для восприятия музыку. Никакой скидки, играя в регионах страны, я не делаю для слушателей. И они замечательно слушают сложную музыку. Но сейчас и в России стали планировать гастроли за год-полтора, поэтому бываю здесь часто.

В Сибирь как глубоко удавалось забираться с концертами?

Пока не был в Омске, Иркутске, в Тюмени. Но был в Новосибирске, Владивостоке, Хабаровске. В Магадан не попал из-за циклона, три дня просидел в Хабаровске, и пришлось вернуться в Москву. Два раза был в Челябинске, в Екатеринбурге.

Как формируется гастрольный репертуар?

Репертуар я всегда выбираю сам, за исключением каких-то моментов, когда еду на гастроли по случаю юбилеев композиторов. Скоро буду играть в Саратове концерт, посвященный юбилею Нейгауза, меня пригласили. Но они мне тоже предоставили полную свободу выбора программы. Я играю то, что интересно играть в данный момент мне, но стремлюсь к тому, чтобы концерт получился цельным. Сейчас я играю Бетховена, потому что готовлюсь записать эту программу на диск. Поэтому все отодвинул, чтобы недели три жить только этой музыкой.

Почему, когда семья вернулась в Россию, вы остались в Нью-Йорке?

В силу развития самой жизни так получилось. К тому времени у меня уже вполне сложилась карьера на Западе, я был связан контрактами. Россия в то время казалась мне совершенно другим миром. У меня уже были налажены творческие связи в США, Европе, а с Россией их не было. И мне казалось нелогичным и не гармоничным начать профессиональную жизнь заново.

Как это принял Александр Исаевич?

Если и были в этом плане какие-то наставления со стороны отца, то их было немного. Он не любил распространяться в семейных разговорах на глобальные темы, но звучала в его речах такая тема: эволюция не революция. Он считал, что в частной жизни человек должен быть готов к каким-то скачкам, переворотам, но лучше, если таких взрывов не происходит.

Но ваши отец и мама мечтали о возвращении на родину?

Они только этим и жили. Отец был всегда уверен в том, что они вернутся. И вопросы журналистов и друзей насчет возвращения в Россию в конце 80-х были даже нелепыми. Он не мог вернуться в Россию, пока его книги были под запретом на родине. Первый выход в свет «Архипелага» происходил в России с большими муками. Но, когда труд был издан, папа принял решение: «Теперь я еду». Правда, все было не так просто: в Москве надо было где-то жить, надо было дописать «Красное колесо», много чего нужно было доделать. Но для него никогда вопрос возвращаться в Россию или нет не был выбором. Он знал точно, что вернется.

Сейчас часто удается общаться с мамой, с братьями?

Общаемся постоянно в скайпе, пишем электронные письма.

Непонятная профессия

Какое место в вашей жизни сегодня занимает Интернет?

Огромное! Я просто не представляю сейчас, как мы все жили до него и без него. Все сегодня в практическом смысле держится на интернете: деловая переписка, все документы хранятся уже даже не в базе собственного компьютера, а на сервере. Это очень удобно. И когда нет связи посредством сети в какой-нибудь российской гостинице, чувствуешь, что ты просто заболел.

У вас есть свой сайт?

Есть, конечно.

Он служит обратной связью со слушателями, с публикой?

Он предназначен строго для информации, хотя при желании можно мне написать через агента. Наверное, пора уже его модернизировать, чтобы люди могли мне писать. С сайта можно также скачать музыку в моем исполнении, но не полные произведения, а кусочки. Есть видео.

Вам после концерта в Челябинске одна из слушательниц предсказала композиторское будущее, как вы к этому относитесь?

Было бы невероятным, если бы оно сбылось. (Улыбается.) Какой смысл сочинять, если нет зова. В музыку вообще не стоит идти, если нет такого призвания, а сочинять без призвания и таланта вообще кощунство. Я, конечно, изучал композицию, мог бы сочинять, но зачем? Кому это нужно? Во всяком случае, я никогда не ощущал в себе влечения к сочинительству, нужды выразить себя в собственных произведениях. Меня влечет музыка Бетховена, Шопена, Прокофьева, Шостаковича... На сегодняшний день все, что я хочу выразить, сказать людям, все это есть в моем исполнительстве, все в той великой музыке, которую я исполняю. Это же неисчерпаемая глубина!

Но призвание к дирижированию в себе вы обнаружили? Как рано?

Вскоре после того, как я стал серьезно заниматься на фортепиано, в восемь-девять лет. Не помню, как это случилось, как я выбирал, но были приобретены несколько партитур: симфонии Бетховена, Чайковского, Брамса... И я их изучал, хотя тогда еще не совсем понимал, как нужно подходить к оркестровой партитуре. Я их просто поглощал. Играл на фортепиано и обожал симфонический репертуар. Можно даже сказать, что я лучше был знаком с симфонической музыкой, чем с фортепианной. Записи постоянно слушал. Хотя я, конечно же, не задумывался в 10 лет, что стану дирижером. Просто симфоническую музыку очень любил. А уже в Лондоне, с которым только Нью-Йорк может сравниться по масштабу и качеству концертной жизни, в 15, 16, 17 лет я ходил на самые разные концерты. И это меня по-настоящему зажгло. Когда я слушал Берлинский филармонический оркестр под управлением Караяна, исполнявший Первую симфонию Брамса, это было потрясением, восторгом. Янсон приезжал с оркестром Мравинского, много чего было... Я начал понимать в то время, что должен более серьезно и более лично приобщиться к этой музыке. И одновременно мой великий педагог Мария Курчо, хотя она не занималась дирижированием, не преподавала дирижирование, всегда говорила мне, что я обязательно буду дирижером. Я, честно говоря, не очень в это верил. Но когда поступил в консерваторию, понял, что нужно как можно скорее начинать учиться дирижированию, не откладывать это к сорока или пятидесяти годам, когда люди для разнообразия встают за дирижерский пульт. Мне казалось тогда, а теперь я в этом просто убежден, что профессия дирижера настолько сложная и непонятная...

Непонятная слушателю?

В том числе. Вчера мне был задан вопрос: а что вообще делает дирижер? Я даже не знал, с чего начать. (Смеется.) Но основная часть публики действительно не понимает роли дирижера. Да и музыканты не все понимают. Потому что невозможно объяснить, что происходит между дирижером и оркестром. Это глубоко психологический момент и, в первую очередь, это человеческие отношения. Как их выстраивать, как вести за собой людей, как заставить людей работать, чтобы они не ощущали это, как тягостный труд, а чтобы им было весело, чтобы они удивлялись: ой, а репетиция уже закончилась? Вот чего хочется. Но как это достигается, какими рычагами должен владеть дирижер в этом весь секрет профессии, конечно.

С какими оркестрами вам интереснее работать: с российскими или зарубежными?

Они очень отличаются. В России, что приятно, музыканты более готовы к тщательной репетиционной работе.

Не встают на 46-й минуте, потому что пора отдыхать?

Это уже бывало и здесь. (Смеется.) На Западе никто, конечно, не встанет, но, как только время перевалило за черту, оплата труда уже в два раза больше. Музыканты этому только рады.

Помните свой первый концерт, где вы выступили в качестве дирижера?

Это был студенческий отчетный концерт и очень важный вечер для меня, я дирижировал Героической симфонией Бетховена. В том году я только начал учиться дирижированию. Мы втроем дирижировали, разделив симфонию на три части. Этот первый публичный опыт просто незабываем для меня. И, по-моему, он был удачным.

Вы поняли, что станете дирижером?

Да.

О каком дирижерском репертуаре мечтаете сегодня?

Репертуар необъятен, и с каждым годом я его наращиваю. В свое время Рихтер говорил: «Пока не сыграл произведение четыре раза, не берусь сказать, что я его знаю». Так и у дирижера. Сегодня мне хотелось бы попробовать себя за дирижерским пультом оперного спектакля, пока не приходилось этого делать. Опера это тоже особый, необъятный мир. А в симфонической музыке уже многое сделано, но те симфонии Шостаковича, Малера, которыми я еще не дирижировал, конечно, хочется сделать.

Из-за небывалого осложнения состояния ноги лидера группы «Разные люди» Александра Чернецкого открыт сбор пожертвований на операцию.

Операция необходима в срочном порядке. Дело в том, что наблюдается нестабильность левого тазобедренного протеза (высыпался вкладыш).Об окончательном диагнозе говорить пока сложно, не готовы итоги пункции.

Недавно Полли Сэмсон издала книгу коротких рассказов под названием «Perfect Lives», которая уже получила ряд положительных отзывов в прессе. Рекомендуемая цена в Великобритании - 15.99 фунтов.

Незадолго до выхода "Perfect Lives" был открыт новый сайт Сэмсон. На данный момент на нем размещено много интересного материала, среди которого – два видеоролика о новой книге; там же Полли ведет блог, кроме того, она завела микроблог в Twitter и страницу в социальной сети Facebook.

Также любопытно, что в интервью газете Observer Полли попросила не называть её «Миссис Дэвид Гилмор»:
«я исключаю возможность этого, потому что а) я не называю себя так, и ни в одной из моих книг не упоминается, чья я жена, и б) я не зарабатываю на имени своего мужа.»

По материалам: Guardian, Pollysamson.com